Из воспоминаний Натальи Анатольевны Калининой:
Двоюродный брат Отца, Михаил Сербич, из знаменитой казачьей семьи Автономовых , часто гостил у нас летом. Спал в мезонине , где термометр иной раз поднимался до тридцати пяти и даже выше. Но он стойко переносил жару, отшучиваясь то своими африкано-пушкинскими предками, то желанием отрастить на лысине густую шевелюру, как у негра. Но однажды сказал на полном серьезе: «Толя, тут мне сны интересные снятся. Будулай пришел и велел починить ворота и калитку. Это правда, клянусь законом Бойля-Мариотта (Дядя Миша преподавал в техникуме физику и без шутки не обходился никогда.)» Приехав к нам на следующий год, он уже не захотел в мезонине спать. Сослался на жару и что-то еще. Но Отцу признался, что его там бессонница замучила. «Твоя, Толя, твоя...»
МИХАИЛ СЕРБИЧ, КОТОРОМУ КАЛИНИН ПОСВЯТИЛ ЭТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ:
В старом доме, рухнувшем под танком ,
В крошеве могильном и в пыли
Пулемет - грозу фашистов - станковый
Следопыты юные нашли.
Прикрывая конематок переправу,
Целый день без отдыха «максим»
На откосе пьяную ораву
Раскаленным лезвием косил.
Клокотала, в гривы заплетая
Синеву донскую навсегда,
Клокотала та же самая, донская,
В кожухе священная вода.
Лишь когда отставший жеребенок
Переплыть сумел на берег тот,
Замолчал, под танком погребенный,
Безымянный боевой расчет.